​Интервью: J. J. из Harakiri for the sky – об альбоме "Arson" и депрессии

Harakiri for the sky во время шоу в Пльзене, Чехия — Интервью: J. J. из Harakiri for the sky – об альбоме "Arson" и депрессии
Harakiri for the sky во время шоу в Пльзене, Чехия

На сегодняшний день Harakiri for the sky является одним из наиболее интересных музыкальных проектов в жанре пост-блэк. Группа, образованная в качестве дуэта в 2011 году австрийскими музыкантами M. S. (Bifröst, Exartet, экс-Anomalie) и J. J. (Karg, Seagrave, экс-Hoffnungstod), на данный момент успела выпустить 4 полноформатных альбома, откатать несколько турне, стать номинантом "Hard & Heavy" Amadeus Austrian Music Awards, а также совсем недавно попасть в номинацию "Up and coming" престижной премии Metal Hammer Awards. В начале августа Noizr Zine пообщался с вокалистом группы J. J. сразу после выступления Harakiri for the sky на чешском фестивале Brutal Assault, расспросив музыканта о новом релизе "Arson" и его борьбе с депрессией.

Ваш новый альбом "Arson", который вышел 16 февраля, стал первым релизом группы, записанным с барабанщиком Керимом 'Krimh' Лехнером. Из недавних интервью я узнала, что вы и M. S. оба довольны результатами совместной работы. Планируете ли продолжить это сотрудничество в будущем?

J. J.: Да, почему бы и нет? Я думаю, он отлично поработал. Мы ещё не обсуждали, что будет на следующем альбоме, поэтому я не могу ничего сказать. Наверное, он сыграет и на нём, да.

Помимо Лехнера, в записи альбома также приняла участие певица, чей вокал можно услышать в треке "Manifesto". Кто именно исполнил эту партию? Как вы пришли к идее сделать вокальный дуэт из оригинальной сольной партии песни группы Graveyard Lovers?

J. J.: Там было две разных певицы: одна — девушка нашего продюсера [Даниэля Фелльнера — Noizr], а вторая — их подруга. Это была идея Маттиаса — сделать подобный трек, потому что мне не очень нравится чистый женский вокал. Он заводил об этом разговор ещё на первом альбоме, и я подумал: "Хорошо, давайте сделаем это сейчас", потому что я был уверен, если скажу "Нет", он вновь вернётся к этой теме на пятом релизе, так что это произошло сейчас. Ему это действительно очень-очень нравится, ну а у меня реакция в стиле: "Да, это круто, но это не моё". Так что, да, это была идея Маттиаса сделать вокальный дуэт и слушателям, судя по всему, это понравилось, поэтому у меня с этим нет никаких проблем.

Говоря о пении, должна сказать, что ваш вокал всегда звучит очень интенсивно и эмоционально. Как вы обычно разогреваете голосовые связки перед выступлением?

J. J.: Я никогда этого не делаю. Я играю в блэк-метал-группах уже около 15 лет, и начал это делать, когда мне было 15. Я изучал технику на протяжении многих лет, и, полагаю, у меня с этим всё хорошо. Я считаю, это нормально не разогревать голос. Посмотрим во что это разовьётся через 15 лет, но пока что, мне кажется, всё в порядке. И да, это зависит от количества концертов, которые нужно сыграть подряд, и если это всего-навсего 2 или 3 фестивальных шоу — да к чёрту! — если это всего лишь 45-минутный сет, как сегодня, то не имеет значения, даже если мне придётся выступать так 3 дня подряд. Если вы находитесь на гастролях в течение 3 недель, тогда, да, вы должны определиться с тем, что будет работать для вас во благо. Для меня это — прекратить пить и курить в течение каждого 4 турового дня. И это мне помогает на протяжении всего турне.

Когда-то вы упомянули, что ваши тексты можно расценивать как автобиографические. Работая над "Arson", как вы поняли, что сейчас самое подходящее время для написания "Tomb Omnia" — песни о столь болезненном эмоциональном опыте, как смерть члена семьи?

J. J.: [смешок] Я не знаю! Спустя несколько альбомов вы начинаете думать о чём же ещё стоит написать... И порой, после всех этих душераздирающих вещей, вам становится банально скучно писать о том, что любовь ранит и прочем дерьме. Вы пытаетесь найти новые темы, которым можно посвятить песни. И "Tomb Omnia"... Описанное в ней событие оказало огромное влияние на мою жизнь, так почему бы не написать об этом? Я не знаю, читала ли текст моя мама или мои сестры, но это то, что следовало сказать.

То есть от членов вашей семьи вы не получили никакой обратной реакции?

J. J.: От моей семьи — нет. Моя девушка сказала, что это слишком личная тема, чтобы делиться ею с миром или типа того, но это всё очень субъективно — что стоит считать слишком личным, чтобы рассказать об этом на весь мир, а что — нет. И в конце концов я написал эту песню для себя. И я знаю, каждый идиот считает, что подобное является чем-то вроде терапии. Вещи, о которых поётся в "Tomb Omnia", имели место в реальной жизни, но никто в моей семье не хотел об этом говорить, потому что австрийцы не говорят о подобном, мы не занимаемся психоанализом или терапией — каждый держит всё в себе. И когда нечто подобное происходит, люди просто должны как-то жить с этим.

Честно говоря, основная мелодия этой песни звучит слишком бодро и весело для столь тяжёлой тематики. Я даже встречала комментарии людей в интернете в стиле "этот альбом — шедевр, здесь так много положительной энергетики!". Был ли это ваш план — скомбинировать эмоционально непростую лирику с жизнерадостной музыкой, чтобы это работало на контрасте?

J. J.: Я никогда не читаю [комментарии в интернете].

Не знаю. Меланхолия всегда несёт в себе немного радости. Это не просто депрессивное состояние, это компромисс между... Послушайте Lifelover или что-то в этом духе — это была не просто депрессивная музыка и депрессивная лирика, это всегда был своего рода сарказм. Это всё, что я могу сказать об этом. Нет чёрного и нет белого, мир не делится на чёрное и белое, и музыка в том числе.

Как вы думаете, как следует вести себя членам семьи и друзьям, чтобы помочь близкому человеку избежать зависимости и депрессии? Как лучше всего поддержать человека в таком состоянии?

J. J.: Это странный вопрос, "как избежать"... Дело в том, что у меня нет зависимости, даже алкогольной.

Но вы страдаете от депрессии.

J. J.: Это да. Но, в конце концов, вы должны помочь себе сами. Я действительно мало знаком с людьми с зависимостью, поэтому не могу ничего об этом сказать. Большинство моих друзей, они ведут себя, как я: "Окей, сейчас мы постараемся хорошо провести время, поэтому употребим немного кокаина и прочего". Остальную часть недели они ведут себя, как обычные люди, самостоятельно борясь со своими проблемами. Но я в самом деле не знаком с наркоманами, поэтому не могу об этом ничего рассказать. У меня нет примеров.

Вы ранее сказали, что австрийцы — закрытые люди. Возможно, следует быть более открытыми, более откровенными друг с другом, особенно с членами семьи?

J. J.: Полагаю, мы так не делаем. Лишь 5 лет назад я впервые [поговорил откровенно] со своей мамой, раньше мы никогда не делали ничего подобного. Но вообще, да, мы — интроверты. Даже с моими лучшими друзьями мы лишь иногда можем поговорить о проблемах на трезвую голову, но чаще этому предшествует 5-часовое потребление алкоголя, прежде чем ты скажешь: [вздыхает] "На прошлой неделе произошло это". Или что-то в этом духе. Только в такие моменты мы начинаем говорить о подобных вещах. В большинстве случаев это проблематично.

То есть даже с друзьями трудно говорить о личном?

J. J.: Да, конечно, потому что никто не хочет говорить об этом, но иногда вам приходится это делать.

В 2017 году Harakiri for the sky попали в номинацию "Hard & Heavy" Amadeus Austrian Music Awards. Если говорить о наградах в общем, есть ли у вас амбиции на этот счёт? Кто-то хочет получить национальную премию, а кто-то грезит о Грэмми – как у вас с этим обстоят дела?

J. J.: Меня не волнует Amadeus. Это было чертовски пустой тратой времени. И это шоу или как его там следует называть — то, где они снимали всё для телевидения — да, это было долбанной тратой времени. Мы сидели там 5 или 6 часов. Я постоянно пытался сбежать, но другой участник моей группы говорил: "Успокойся, успокойся! Будет плохо выглядеть, если ты сейчас уйдёшь!".

Да, это был бы довольно странный поступок для вокалиста! [улыбается]

J. J.: Да, но меня не волнует подобное дерьмо. Надеюсь, мы больше никогда не будем выдвигаться.

За 7 лет с момента основания группы вы побывали на гастролях во многих городах и странах. В одном из ваших интервью я узнала, что вы остались недовольны организаторами в Великобритании ("Мне очень нравится играть в ВБ, хотя большинство их местных промоутеров — говнюки"). Расскажите с какими основными проблемами вы тогда столкнулись.

J. J.: [смеётся] Вы всё знаете! [пауза] Чёрт, что только я говорю во время интервью! Но, похоже, это правда. Мне кажется, в Великобритании так много своих собственных групп, что они особо не пекутся о какой-то там команде из Австрии или откуда-то ещё. Это похоже на то, что рассказывают все американские группы: "Если у вас шоу в США — вы ничто, вы не стоите ничего, как группа. Но когда вы приезжаете в Европу, промоутеры общаются с вами в стиле: "О, это ваш кейтеринг, это ваш гостиничный номер и прочее!". И это действительно так работает. Великобритания в этом плане отчасти похожа на Америку — вы не стоите многого, вам не предоставляют хорошую еду. Меня это мало беспокоит, но если я даже не могу выпить своё собственное бухло за кулисами, которое я не получаю от организатора, то, да, это отстой. Я считаю, это совсем не круто. Тем не менее мне нравится играть в Великобритании, и я действительно хочу приезжать туда почаще, но, да, таковым было моё впечатление.

Вы как-то говорили, что песня "Manifesto" — это саундтрек к сериалу "Бесстыдники", а название "Fire, walk with me" было вдохновлено "Твин Пикс". Вы — поклонник сериалов? Что ещё, кроме названного, вы смотрите?

J. J.: Нет, не особо. Но "Бесстыдники" — очень крутой, да. Мне также очень понравились "Во все тяжкие" и "Лучше звоните Солу", но я больше люблю фильмы, чем сериалы.

В интервью Metal1 2014 года вы сказали, что первые ваши мысли при упоминании Украины – это о тогдашнем Евромайдане, потому что вы не ожидали увидеть ничего подобного в Европе. Какие ассоциации у вас сейчас вызывает наша страна или же они остались прежними?

J. J.: Я не думаю, что с тех пор, как я это сказал, что-то изменилось. Полагаю, в Восточной Украине всё ещё царит некое подобие междоусобицы. Но я совсем не знаю, что именно выходит за пределы этой контролируемой Россией территории. И я действительно не знаю, что сейчас происходит в Восточной Украине, но то, что случилось с Крымом и прочее [вздыхает] — это чёртов кошмар. Я не знаю, в самом ли деле людям (я полагаю, большинство из них по происхождению россияне, верно?) хотелось, чтобы Крым стал частью России. Ничего подобного не должно происходить в 2015-м, 2018-м или в каком бы то ни было году, потому что это не демократия. А я демократ, так что... [улыбается]

Если Harakiri for the sky пригласят выступить в Украине, вы согласитесь?

J. J.: Да, конечно.

Noizr: Альбом Harakiri for the sky "Arson" сейчас доступен на AOP Records, заказывайте его тут. Слушайте полный стрим "Arson" и читайте рецензию на релиз по ссылке. Следите за группой на Facebook и Instagram.

Интервью — Anastezia G.
Перевод — Anastezia G. и Dan Thaumitan
Noizr Zine благодарит Radek Pavlovič за помощь в организации интервью
22/01/2019: A few parts from original interview were deleted by respondent request

Комментарии

ВНИМАНИЕ: Бессодержательные или предвзятые комментарии могут быть удалены модератором, а автор таких комментариев может быть забанен.