​Интервью: J. J. из Harakiri for the sky – об альбоме "Arson", наркотиках и депрессии

Harakiri for the sky во время шоу в Пльзене, Чехия — Интервью: J. J. из Harakiri for the sky – об альбоме "Arson", наркотиках и депрессии
Harakiri for the sky во время шоу в Пльзене, Чехия

На сегодняшний день Harakiri for the sky является одним из наиболее интересных музыкальных проектов в жанре пост-блэк. Группа, образованная в качестве дуэта в 2011 году австрийскими музыкантами M. S. (Bifröst, Exartet, экс-Anomalie) и J. J. (Karg, Seagrave, экс-Hoffnungstod), на данный момент успела выпустить 4 полноформатных альбома, откатать несколько турне, стать номинантом "Hard & Heavy" Amadeus Austrian Music Awards, а также совсем недавно попасть в номинацию "Up and coming" престижной премии Metal Hammer Awards. В начале августа Noizr Zine пообщался с вокалистом группы J. J. сразу после выступления Harakiri for the sky на чешском фестивале Brutal Assault, расспросив музыканта о новом релизе "Arson", его отношению к наркотикам и борьбе с депрессией.

Ваш новый альбом "Arson", который вышел 16 февраля, стал первым релизом группы, записанным с барабанщиком Керимом 'Krimh' Лехнером. Из недавних интервью я узнала, что вы и M. S. оба довольны результатами совместной работы. Планируете ли продолжить это сотрудничество в будущем?

J. J.: Да, почему бы и нет? Я думаю, он отлично поработал. Мы ещё не обсуждали, что будет на следующем альбоме, поэтому я не могу ничего сказать. Наверное, он сыграет и на нём, да.

Помимо Лехнера, в записи альбома также приняла участие певица, чей вокал можно услышать в треке "Manifesto". Кто именно исполнил эту партию? Как вы пришли к идее сделать вокальный дуэт из оригинальной сольной партии песни группы Graveyard Lovers?

J. J.: Там было две разных певицы: одна — девушка нашего продюсера [Даниэля Фелльнера — Noizr], а вторая — их подруга. Это была идея Маттиаса — сделать подобный трек, потому что мне не очень нравится чистый женский вокал. Он заводил об этом разговор ещё на первом альбоме, и я подумал: "Хорошо, давайте сделаем это сейчас", потому что я был уверен, если скажу "Нет", он вновь вернётся к этой теме на пятом релизе, так что это произошло сейчас. Ему это действительно очень-очень нравится, ну а у меня реакция в стиле: "Да, это круто, но это не моё". Так что, да, это была идея Маттиаса сделать вокальный дуэт и слушателям, судя по всему, это понравилось, поэтому у меня с этим нет никаких проблем.

Говоря о пении, должна сказать, что ваш вокал всегда звучит очень интенсивно и эмоционально. Как вы обычно разогреваете голосовые связки перед выступлением?

J. J.: Я никогда этого не делаю. Я играю в блэк-метал-группах уже около 15 лет, и начал это делать, когда мне было 15. Я изучал технику на протяжении многих лет, и, полагаю, у меня с этим всё хорошо. Я считаю, это нормально не разогревать голос. Посмотрим во что это разовьётся через 15 лет, но пока что, мне кажется, всё в порядке. И да, это зависит от количества концертов, которые нужно сыграть подряд, и если это всего-навсего 2 или 3 фестивальных шоу — да к чёрту! — если это всего лишь 45-минутный сет, как сегодня, то не имеет значения, даже если мне придётся выступать так 3 дня подряд. Если вы находитесь на гастролях в течение 3 недель, тогда, да, вы должны определиться с тем, что будет работать для вас во благо. Для меня это — прекратить пить и курить в течение каждого 4 турового дня. И это мне помогает на протяжении всего турне.

Когда-то вы упомянули, что ваши тексты можно расценивать как автобиографические. Работая над "Arson", как вы поняли, что сейчас самое подходящее время для написания "Tomb Omnia" — песни о столь болезненном эмоциональном опыте, как смерть члена семьи?

J. J.: [смешок] Я не знаю! Спустя несколько альбомов вы начинаете думать о чём же ещё стоит написать... И порой, после всех этих душераздирающих вещей, вам становится банально скучно писать о том, что любовь ранит и прочем дерьме. Вы пытаетесь найти новые темы, которым можно посвятить песни. И "Tomb Omnia"... Описанное в ней событие оказало огромное влияние на мою жизнь, так почему бы не написать об этом? Я не знаю, читала ли текст моя мама или мои сестры, но это то, что следовало сказать.

То есть от членов вашей семьи вы не получили никакой обратной реакции?

J. J.: От моей семьи — нет. Моя девушка сказала, что это слишком личная тема, чтобы делиться ею с миром или типа того, но это всё очень субъективно — что стоит считать слишком личным, чтобы рассказать об этом на весь мир, а что — нет. И в конце концов я написал эту песню для себя. И я знаю, каждый идиот считает, что подобное является чем-то вроде терапии. Вещи, о которых поётся в "Tomb Omnia", имели место в реальной жизни, но никто в моей семье не хотел об этом говорить, потому что австрийцы не говорят о подобном, мы не занимаемся психоанализом или терапией — каждый держит всё в себе. И когда нечто подобное происходит, люди просто должны как-то жить с этим.

Честно говоря, основная мелодия этой песни звучит слишком бодро и весело для столь тяжёлой тематики. Я даже встречала комментарии людей в интернете в стиле "этот альбом — шедевр, здесь так много положительной энергетики!". Был ли это ваш план — скомбинировать эмоционально непростую лирику с жизнерадостной музыкой, чтобы это работало на контрасте?

J. J.: Я никогда не читаю [комментарии в интернете].

Не знаю. Меланхолия всегда несёт в себе немного радости. Это не просто депрессивное состояние, это компромисс между... Послушайте Lifelover или что-то в этом духе — это была не просто депрессивная музыка и депрессивная лирика, это всегда был своего рода сарказм. Это всё, что я могу сказать об этом. Нет чёрного и нет белого, мир не делится на чёрное и белое, и музыка в том числе.

В одном из последних интервью вы сказали, исходя "из личного опыта", что "правильная песня в нужное время может быть лучше героина" и "антидепрессантов". Вам приходилось сталкиваться с чем-то подобным? Есть ли у вас проблемы с этим?

J. J.: Я бы не сказал "проблемы". Для меня антидепрессанты никогда не работали. Я продолжал пробовать и пробовать их в течение практически половины своей жизни. А некоторые наркотики оказывают куда лучший эффект, чем антидепрессанты. Меня не удивляет, что психиатры, такие как Фрейд, в 19-м и в начале 20-го века давали своим пациентам кокаин, амфетамины и прочие вещества, потому что они работают намного лучше, чем тот же Прозак и т.п.

Но в наши дни психиатры не дают ничего из вышеперечисленного своим пациентам.

J. J.: Да, потому что это незаконно. Но это бы сработало куда лучше. Для меня амфетамины или кокаин гораздо лучше, чем те антидепрессанты, которые пытаются дать врачи.

Вам не кажется, что это слегка "позитивное", "романтизированное" отношение к наркотикам?

J. J.: Нет, потому что я знаю, что работает, а что нет. Когда у меня депрессия, я принимаю амфетамины или кокаин, и мне становится лучше. Когда я принимал Прозак, антидепрессанты, они, главным образом, помогали мне заснуть и потом проснуться в чуть более приподнятом настроении. Это никогда не работало должным образом. Я начал это пробовать, когда мне исполнилось 12-13 лет... В 20-летнем возрасте я курил травку, это помогало пару лет, но теперь я становлюсь психически нестабильным, поэтому я больше не делаю этого, и это круто. Поэтому, да, кокаин и амфетамины в небольших дозах это просто... Если вы делаете это в течение всего дня или каждый день, тогда, да, это наркомания, но если вы хотите расслабиться — вы пьёте алкоголь, и это нормально. То же самое с кокаином и амфетаминами.

Как вы думаете, как следует вести себя членам семьи и друзьям, чтобы помочь близкому человеку избежать зависимости и депрессии? Как лучше всего поддержать человека в таком состоянии?

J. J.: Это странный вопрос, "как избежать"... Дело в том, что у меня нет зависимости, даже алкогольной.

Но вы страдаете от депрессии.

J. J.: Это да. Но, в конце концов, вы должны помочь себе сами. Я действительно мало знаком с людьми с зависимостью, поэтому не могу ничего об этом сказать. Большинство моих друзей, они ведут себя, как я: "Окей, сейчас мы постараемся хорошо провести время, поэтому употребим немного кокаина и прочего". Остальную часть недели они ведут себя, как обычные люди, самостоятельно борясь со своими проблемами. Но я в самом деле не знаком с наркоманами, поэтому не могу об этом ничего рассказать. У меня нет примеров.

Вы ранее сказали, что австрийцы — закрытые люди. Возможно, следует быть более открытыми, более откровенными друг с другом, особенно с членами семьи?

J. J.: Полагаю, мы так не делаем. Лишь 5 лет назад я впервые [поговорил откровенно] со своей мамой, раньше мы никогда не делали ничего подобного. Но вообще, да, мы — интроверты. Даже с моими лучшими друзьями мы лишь иногда можем поговорить о проблемах на трезвую голову, но чаще этому предшествует 5-часовое потребление алкоголя, прежде чем ты скажешь: [вздыхает] "На прошлой неделе произошло это". Или что-то в этом духе. Только в такие моменты мы начинаем говорить о подобных вещах. В большинстве случаев это проблематично.

То есть даже с друзьями трудно говорить о личном?

J. J.: Да, конечно, потому что никто не хочет говорить об этом, но иногда вам приходится это делать.

В 2017 году Harakiri for the sky попали в номинацию "Hard & Heavy" Amadeus Austrian Music Awards. Если говорить о наградах в общем, есть ли у вас амбиции на этот счёт? Кто-то хочет получить национальную премию, а кто-то грезит о Грэмми – как у вас с этим обстоят дела?

J. J.: Меня не волнует Amadeus. Это было чертовски пустой тратой времени. И это шоу или как его там следует называть — то, где они снимали всё для телевидения — да, это было долбанной тратой времени. Мы сидели там 5 или 6 часов. Я постоянно пытался сбежать, но другой участник моей группы говорил: "Успокойся, успокойся! Будет плохо выглядеть, если ты сейчас уйдёшь!".

Да, это был бы довольно странный поступок для вокалиста! [улыбается]

J. J.: Да, но меня не волнует подобное дерьмо. Надеюсь, мы больше никогда не будем выдвигаться.

За 7 лет с момента основания группы вы побывали на гастролях во многих городах и странах. В одном из ваших интервью я узнала, что вы остались недовольны организаторами в Великобритании ("Мне очень нравится играть в ВБ, хотя большинство их местных промоутеров — говнюки"). Расскажите с какими основными проблемами вы тогда столкнулись.

J. J.: [смеётся] Вы всё знаете! [пауза] Чёрт, что только я говорю во время интервью! Но, похоже, это правда. Мне кажется, в Великобритании так много своих собственных групп, что они особо не пекутся о какой-то там команде из Австрии или откуда-то ещё. Это похоже на то, что рассказывают все американские группы: "Если у вас шоу в США — вы ничто, вы не стоите ничего, как группа. Но когда вы приезжаете в Европу, промоутеры общаются с вами в стиле: "О, это ваш кейтеринг, это ваш гостиничный номер и прочее!". И это действительно так работает. Великобритания в этом плане отчасти похожа на Америку — вы не стоите многого, вам не предоставляют хорошую еду. Меня это мало беспокоит, но если я даже не могу выпить своё собственное бухло за кулисами, которое я не получаю от организатора, то, да, это отстой. Я считаю, это совсем не круто. Тем не менее мне нравится играть в Великобритании, и я действительно хочу приезжать туда почаще, но, да, таковым было моё впечатление.

Вы как-то говорили, что песня "Manifesto" — это саундтрек к сериалу "Бесстыдники", а название "Fire, walk with me" было вдохновлено "Твин Пикс". Вы — поклонник сериалов? Что ещё, кроме названного, вы смотрите?

J. J.: Нет, не особо. Но "Бесстыдники" — очень крутой, да. Мне также очень понравились "Во все тяжкие" и "Лучше звоните Солу", но я больше люблю фильмы, чем сериалы.

В интервью Metal1 2014 года вы сказали, что первые ваши мысли при упоминании Украины – это о тогдашнем Евромайдане, потому что вы не ожидали увидеть ничего подобного в Европе. Какие ассоциации у вас сейчас вызывает наша страна или же они остались прежними?

J. J.: Я не думаю, что с тех пор, как я это сказал, что-то изменилось. Полагаю, в Восточной Украине всё ещё царит некое подобие междоусобицы. Но я совсем не знаю, что именно выходит за пределы этой контролируемой Россией территории. И я действительно не знаю, что сейчас происходит в Восточной Украине, но то, что случилось с Крымом и прочее [вздыхает] — это чёртов кошмар. Я не знаю, в самом ли деле людям (я полагаю, большинство из них по происхождению россияне, верно?) хотелось, чтобы Крым стал частью России. Ничего подобного не должно происходить в 2015-м, 2018-м или в каком бы то ни было году, потому что это не демократия. А я демократ, так что... [улыбается]

Если Harakiri for the sky пригласят выступить в Украине, вы согласитесь?

J. J.: Да, конечно.

Noizr: Альбом Harakiri for the sky "Arson" сейчас доступен на AOP Records, заказывайте его тут. Слушайте полный стрим "Arson" и читайте рецензию на релиз по ссылке. Следите за группой на Facebook и Instagram.

Интервью — Anastezia G.
Перевод — Anastezia G. и Dan Thaumitan
Noizr Zine благодарит Radek Pavlovič за помощь в организации интервью

Обращаем ваше внимание, что мнение героя статьи может не совпадать с мнением редакции. При наличии симптомов депрессии или зависимости настоятельно рекомендуем вам обратиться к психологу и психотерапевту. Помните, что наркотики могут нанести непоправимый вред вашему здоровью!