Фернанду Рибейру – о туре, новом релизе Moonspell и "музыкальном расизме"

Фернанду Рибейру – о туре, новом релизе Moonspell и "музыкальном расизме"

Перед киевским концертом португальской метал-группы Moonspell мы пообщались с её лидером, вокалистом и автором текстов Фернанду Рибейру. В течении обстоятельной беседы музыкант рассказал нам о последнем альбоме "Extinct", подготовке к выходу нового релиза, спорах с представителями СМИ и многом другом.

С недавнего времени группа снова в дороге, концерты расписаны до конца года. Расскажите как начался новый тур в поддержку альбома "Extinct".

Фернанду Рибейру [далее — Ф.Р.]: Тур начался более года назад, буквально сразу после выхода альбома. Как известно, это лучший способ привлечь внимание людей для правильного продвижения релиза. Благодаря этому, а также благодаря поддержке поклонников, альбом получил большое количество положительных откликов. Это позволило нам отыграть множество концертов и на данный момент у нас уже запланировано много шоу наперёд. У нас достаточно плотный гастрольный график. Мы начали тур с Европы, отыграв почти во всех странах, затем мы почти сразу отправились в Америку для выступления на нескольких фестивалях, наиболее значимым из которых, я полагаю, был Rock in Rio в Рио-де-Жанейро, позволивший нам вырасти немного как группе. В Бразилии мы также дали ещё несколько концертов. После всех этих фестивалей мы снова отправились в штаты с Epica и теперь — снова на гастролях. Мы совсем недавно отыграли небольшой тур в Великобритании, Ирландии и Франции. Потом мы отправились в Восточную Европу, выступили в Польше, например. Теперь даём концерты в Украине, Беларуси и России и мы очень довольны этим возвращением.

В этих трёх странах живёт много ваших поклонников.

Ф.Р.: Надеюсь, что да. Я думаю, что это так, потому что этот тур проходит при большой поддержке. Потребовалось какое-то время, чтобы приехать в восточную часть Европы, так как некоторые обстоятельства усложняли это. Когда мы только начинали выступать, поездки с концертами дальше Чехии или Польши были большой редкостью. В то время было сложно ездить в другие страны, но потом всё изменилось. Люди получили гораздо больше свободы для ведения собственных дел. Я имею в виду, что сейчас многие группы играют в Украине, это страна, в которую стабильно приезжают коллективы. Здесь живёт много людей, слушающих Moonspell, да и не только нас, здесь вообще много поклонников метала.

Впервые я увидела вас на Carpathian Alliance Metal Festival прошлым летом и это было, действительно, отличное шоу.

Ф.Р.: [Улыбается] Да, спасибо. Мне понравилось там, было здорово. Мы приехали туда с другого фестиваля, эта была очень долгая поездка из Варшавы. В Украине мы были также в Киеве и в некоторых других местах и фестивалях, но это место очень особенное и красивое. Мы сильно устали в дороге, но, проснувшись на следующий день, увидели насколько красиво это место, какое оно крутое. Мы тогда спешили, после Львова у нас был запланирован ещё один концерт, но это шоу было потрясающим. Атмосферный и чудесный фестиваль. Мой друг Nergal из Behemoth играл там пару раз, и он говорил мне [улыбается]: "О, ты обязательно должен подняться наверх на подъёмнике", но фестиваль переехал и мы не смогли этого сделать. Но он рассказывал, что это было огромным удовольствием из-за общения с природой.

"Когда Moonspell только начинали выступать, много дверей для нас были закрыты из-за того, что мы метал-группа".

В Украину вы приехали с Бельгии, где на прошлой неделе выступали в роли хедлайнера на Tongeren Metal Fest. Как прошёл фестиваль?

Ф.Р.: Хорошо. Это маленький фестиваль, который проходит перед летом. Для нас Бельгия — восхитительная страна, мы отыграли там уже много концертов и летом собираемся сюда на Graspop Metal Meeting. Знаете, в Центральной Европе всё, что касается хэви-метала, фестивалей, поклонников — всё давно устоявшееся. Это позволяет людям посещать много концертов, но порой они хотят сходить на шоу в своём маленьком городке, и Tongeren был одним из таких шоу. Он начинался как небольшое мероприятие, которое сейчас становится всё больше. Мы выступали там в последний день тура, были хедлайнерами. Там было много хороших групп, как, например, игравшие перед нами Deströyer 666. Это было хорошее окончание тура и сейчас мы опять даём сольные концерты.

Сегодняшний концерт в Киеве далеко не первый для Moonspell, какой вам запомнилась украинская аудитория во время предыдущих выступлений?

Ф.Р.: Нет, это, наверное, уже наш третий или четвёртый приезд в Киев. Я помню наше первое шоу здесь и оно было, действительно, сумасшедшим [смеётся]. С нами тогда был световик (он с нами больше не работает), который долго возился и люди уже начали сходить с ума. Но тогда также ощущалось радостное волнение, ведь это было наше первое шоу здесь. С тех пор, мне кажется, энтузиазм по-прежнему остался, но люди уже привыкли к шоу. То, что группы приезжают сюда уже больше не в новинку. Нечто похожее, как мне кажется, можно наблюдать и в Португалии. Несколько лет назад люди сходили с ума, иногда даже ломали вещи, я при этом тоже присутствовал [улыбается]. А потом мы просто привыкли к подобному. Это просто фанаты, которые приходят на шоу, наслаждаются выступлением любимой группы, получают некий эмоциональный или материальный опыт. Я считаю, что Moonspell и украинскую публику связывают хорошие и приятные отношения, возникшие благодаря всем тем фестивалям и концертам на которых мы выступили, и тому факту, что мы продолжаем приезжать сюда с каждым новым релизом. Это забавно, потому что в конце 90-х в Португалии было большое количество украинских иммигрантов. Среди них было много молодых людей, которые приходили посмотреть на нас, и сейчас в Португалии они продолжают ходить на наши концерты.

В обсуждениях прошлогодних выступлений встречались сожаления фанов о том, что у коллектива нет сессионной вокалистки для полноценного исполнения женских вокальных партий в таких композициях, как "Scorpion Flower" или "Vampiria". Как вы можете это прокомментировать?

Ф.Р.: К сожалению, мы не всегда можем взять с собой сессионщиков. Много раз у нас на концерте были приглашённые вокалистки. С нами пару раз выступала Аннеке ван Гирсберген, исполнявшая партию в "Scorpion Flower", с нами выступала жена нашего гитариста — Марианджела Демуртас, она часто поёт с нами. Но иногда очень сложно найти свободную певицу, которая могла бы поехать с нами на гастроли. Я всегда подчеркивал, что терпеть не могу этого, ведь намного лучше, когда есть реальная певица. Иногда мы приглашаем местных вокалисток. Когда-то в Бразилии с нами выступала чудесная певица из города Куритиба. Она поёт в группе под названием Semblant, это очень, очень хорошая бразильская команда. Но иногда это просто невозможно сделать, поэтому мы ждём от публики, что она будет нам подпевать [улыбается].

То есть перед приездом в другие страны вы прослушиваете группы с вокалистками?

Ф.Р.: Да, мы делаем это, если находим время. В наших песнях партии исполняли великолепные певицы, такие как Аннеке, и порой мы и мечтать не можем о том, чтобы найти кого-то похожего, ведь она не имеет равных. Но иногда планка очень высока, поэтому мы ищем не аматора, а исполнительницу, способную выступить с группой и понравиться фанатам. [Улыбается] У нас был такой опыт, когда вокалистка была не очень хороша... Так что иногда мы приглашаем кого-то, но наш концертный репертуар сейчас отличается тем, что не включает в себя много женского вокала. К примеру, в "Extinct" его нет вообще. Мы используем в песнях женский вокал, когда видим в этом необходимость. Но накануне большого тура или концерта мы ищем свободных на это время вокалисток. И да, мы работали со многими потрясающими певицами во многих странах.

"Да, мы хотим быть частью музыкальной истории Португалии. Мы много работали ради этого и не хотим бесследно исчезнуть".

Давайте поговорим об "Extinct". В интервью для Loudtvmetal, в прошлом году, вы отметили, что альбом был записан в особых условиях. Что это за условия и как они отразились на пластинке?

Ф.Р.: Он очень особенный для нас. Иногда группы делают альбомы из-за давления менеджеров, чтобы отправиться на гастроли и потому, что лейблу нужно выпускать новую музыку. С Moonspell мы в течение 23 лет, шаг за шагом, добивались полной свободы в этом вопросе, и теперь, когда дело доходит до выпуска записей или работы над музыкой мы делаем, что хотим и не видим это по-другому. Больше всего группу объединяет именно момент таинства создания, в который вовлечены только участники группы. И я думаю, что этот альбом имеет некие особенности, потому что у нас ещё с альбома "Alpha Noir" было много приглашений на гастроли. У меня была идея, не дававшая мне покоя, люди называют это "вдохновением", но оно приходит несколько позже. Мы прекратили все свои дела, чтобы заняться альбомом и когда мы начали сочинять новые песни, мы не знали, как слушатели воспримут их, но мы считали, что это будет нечто совершенно особенное. Я подумал, что это достаточно зрелый альбом, в котором мы проявили себя как музыканты и авторы песен. Я имею в виду, что нам больше не по двадцать лет, нам сорок, так что, безусловно, что-то в нашей музыке могло сильно поменяться. Жизнь вносит свои коррективы и "Extinct" стал столь особенным, потому что мы были постоянно вместе с того момента, как собрались в нашей небольшой студии в Португалии вплоть до последнего дня, когда приехали из Швеции, где работали с Йенсом Богреном. Это заняло девять месяцев [улыбается] и походило на вынашивание ребёнка. Я думаю, люди ясно увидели этот посыл в концепции нашего альбома. Вымирание на человеческом уровне, исчезновение того, что вам дорого. История имеет много таких примеров. Я рос в месте, где мы сочиняли наши первые песни и нашу первую музыку в начале 90-х, но оно больше не существует, сейчас там какой-то небольшой парк или сад, или место для парковки — что-то в таком духе. Затем мы обнаружили, что эта тема касается не только наших проблем, но и гораздо более важных вещей, как-то вымирание видов в колоссальных масштабах или исчезновение других важных вещей. Во всяком случае, я думаю, этот страх исчезновения и его обсуждение в наши дни (что вызвано не столько нашим альбомом, но, по крайней мере, нашими фанатами) — это то, о чём люди говорят сейчас и говорят очень много. Как мне кажется, всё в этом альбоме особенное: и название, и лирика — всё.

Какое место занимает работа Йенса Богрена в успехе пластинки?

Ф.Р.: Я считаю, что на сегодняшний день Йенс является одним из топовых продюсеров и не только из-за его работы с Moonspell, но также благодаря той впечатляющей работе с Amorphis. Ничего не имею против наших предыдущих продюсеров, Вальдемара Сорихта, Тью Мэдсена, Хили Хилисмаа, всех тех людей, которые работали с нами на предыдущих альбомах, они все обладают хорошим опытом. Но у меня складывалось такое ощущение, что Йенс был правильным выбором и не столько из-за его профессиональных навыков, которые являются безупречными и все об этом знают, и даже не из-за его списка клиентов, который возглавляют такие грандиозные группы, как Amon Amarth, Paradise Lost, Katatonia. Конечно, работы Paradise Lost и Katatonia нам более интересны, так как они больше походят на наш стиль. Однако мы не могли поймать нужный момент, чтобы связаться с Йенсом, ведь у него много работы и он занят многими вещами, но он говорил нам, что, да, он любит нашу группу, но хотел бы что-то вроде небольшого вызова, чего-то более мрачного и готического. Когда я написал ему, он тут же мне ответил: "Да, конечно, я знаю, Moonspell, я большой поклонник, особенно ваших готических тем". Я сказал: "Тогда, вероятно, ты захочешь поработать над этим релизом, потому что это метал-альбом с заметным влиянием готики". Так что мы, вроде как, нашли его в нужный момент и, я считаю, он внёс большой вклад в работу группы, благодаря правильной дисциплине, ведь в конце концов мы португальцы, и мы очень упрямы в том, чтобы делать вещи так, как считаем нужным. Кроме того, он постоянно поощрял нас, знаете, шведы, они не то, чтобы холодные, но они не будут просто так вас хвалить. Йенс же хвалил нас постоянно, ему очень нравилась музыка. Это было волшебное время и, конечно, мы могли бы выбрать более простой вариант, например, я записываю вокал и затем возвращаюсь домой к жене и ребёнку, и так же поступают и остальные парни. Но нет, я просил его, а иногда даже давил на него [смеётся], потому что я очень хотел, чтобы мы все эти тридцать пять дней провели вместе в Швеции, даже если мы ничего не делаем, мы должны быть все там. Мы должны там присутствовать на случай, если мне нужно будет, например, записать партию клавишных. А иногда Йенсу нужны были мы все, ещё и среди ночи. Такой вот опыт у нас был с "Extinct" и, кажется, что за все эти тридцать пять дней у нас было всего два выходных дня. Что-то вроде того.

Получается запись альбома была нелёгкой?

Ф.Р.: Нелёгкой, но весьма приятной. Мы любим записывать альбомы и любим возвращаться домой, чтобы послушать их в первый раз. Это работа, которая проходит с большим удовольствием, и для Йенса тоже.

Moonspell — одна из тех групп, у которых каждый альбом отличается от предыдущего. Дискография полна экспериментов с жанрами блэк-метал, готик-рок, найдутся элементы электроники. Говоря об "Extinct", можете ли вы сказать, что это релиз, к которому вы шли все эти годы? Или возможны ещё дальнейшие эксперименты с жанрами?

Ф.Р.: Сейчас мы работаем над новым материалом, который звучит не так, как "Extinct". Это будет просто EP с концертным DVD, так как нам хочется выпустить новую музыку для слушателей. Я думаю, и, наверное, поклонники с этим не согласятся, но нельзя достигнуть совершенства или чего-то хорошего, зрелого с первым альбомом. Для меня "Wolfheart" — отличный альбом, он оригинальный и для многих стал открытием, но мы никогда не думали останавливаться на нём. Впереди большое будущее и, само собой, мы слушаем разную музыку, мы встречаем разных людей, но в конечном итоге мы никогда не планировали писать музыку в одном стиле. Послушав наши ранние вещи, вы найдёте там симфоник-метал, даже блэк-метал в "Under the Moonspell". Но тогда мы начали открывать для себя более интересные вещи, чем блэк-метал, сейчас много крутых блэк-метал-групп как Behemoth, Mayhem, но даже блэк-метал-команды отходят от своего первоначального жанра и начинают экспериментировать с другими стилями как Arcturus. У нас больше общего с авангардными группами 90-х, такими как Samael, Amorphis, Katatonia, Opeth — группами, которые постоянно меняются и пишут разную музыку — такова и наша природа. Вероятно, поклонники хотели бы услышать что-то в стиле "Wolfheart" или "Irreligious"... Но, мне кажется, когда кто-то открывает для себя нашу группу он или она наверняка заинтересованы в чём-то ином, в каком-то другом опыте. Да, я согласен, что "Extinct", вероятно, самая высокая ступень, на которую мы поднялись, по крайней мере, в музыкальном плане, и мы очень рады этому, потому что вокруг него нет шумихи, как с Babymetal, мы — настоящая группа [улыбается].

Что вы думаете о Babymetal?

Ф.Р.: [Улыбается] Я воспринимаю их как диковинку. Я не думаю, что они заслуживают так много внимания. Я не согласен с тем, что это метал, они используют метал-инструменты, но остальное — это музыка из японских мультфильмов, я имею в виду вокал и попсовые песни про шоколад ["Gimme Chocolate!!"]. Забавно видеть тру-фэнов из других групп, которые их защищают, но я считаю их интернет-феноменом, хотя они, наверняка, продают много записей. У меня есть ребёнок, но я никогда не покажу ему Babymetal, я поставлю ему Hevisaurus, группу с динозаврами, потому что это группа для детей. Я считаю, Babymetal — это феномен в Японии и США, и, вероятно, они будут популярны и в Европе среди тех, кто редко может составить собственное мнение о группах. Но это диковинка и они не станут новыми Black Sabbath, из этого ничего не выйдет. Я думаю, к ним потеряют интерес, когда люди устанут от подобных новинок. Для меня, это метал-эквивалент ламбады или турецких песни с поцелуйчиками — это то, как я вижу Babymetal. Их фан-клуб назвал "Extinct" одним из лучших альбомов 2015 года [смеётся], так что, вероятно, они возненавидят меня за то, что я сейчас сказал, и я уважаю их мнение, но для меня это диковинка. Это не для меня. Я нахожу метал не развлечением, а умной, тёмной, глубокой музыкой, немного развлекательной, конечно. Но метал никогда не был о шоколаде. Металлисты поют об Александре Великом или, чёрт возьми, асах в небе или о старом мореходе [темы песен группы Iron Maiden "Alexander the Great", "Aces High", "The Rime of the Ancient Mariner"], это для меня метал, а не Babymetal [улыбается].

Как вы прокомментируете мнение, что на последних альбомах группа вернулась к готик-року с целью повторить успех релизов "Wolfheart" или "Irreligious"?

Ф.Р.: Люди могут говорить всё что угодно, но реальность очень отличается от того, что они пишут в интернете [улыбается]. Мы зрелая группа и, как я уже сказал, ещё с "Wolfheart" мы всегда искали связь между музыкой и людьми. Если люди слушают Moonspell, то делают это из-за нашей музыки и текстов, а не из-за чего-то ещё, и я нахожу честными подобные отношения. Когда "Wolfheart" и "Irreligious" обрели коммерческий успех, это не случилось сразу же. Это не происходит так: альбом выходит и все от него в восторге, бегут покупать в магазин — это то, что люди думают, но реальность другая. "Wolfheart" стал таким популярным, потому что мы месяц за месяцем турили по Европе в небольшом бусе. Тогда не было интернета и это был единственный способ. Мы ценим нашу свободу и люди могут верить этому или нет, но мы не ставим перед собой никаких коммерческих задач. На самом деле, я думаю, мы многим рискуем [улыбается], не поступая как другие группы, я не утверждаю, что они имеют некие коммерческие задачи, но у них есть стиль а-ля "это должно быть сделано так, а это — вот так". Но у нас, как я уже объяснил, это происходит не так, и поклонники Moonspell должны об этом знать. Само собой, "Irreligious" исполняется 20 лет в этом году, и мы благодарны всем, кто купил его, сделав его столь большим и важным альбомом в нашей карьере как и "Wolfheart". Но я совершенно не согласен, когда люди хотят, чтобы Moonspell повернули назад, особенно, когда у нас есть много новых поклонников, которые только узнают о нас и не с "Wolfheart" или "Irreligious", но с "The Antidote", "Memorial" и "Night Eternal". Да, мы всегда будем выходцами из 90-х [улыбается], пожалуй, мы были тогда очень молоды, но это было прекрасное время: много групп, много альбомов, не было ни интернета, во всяком случае, не так много, так что люди были более простыми, они заботились не о своём мнении, а об эмоциях группы. Так что, если группа меняется, уверяю вас, аудитория меняется гораздо больше в своём восприятии музыки. И иногда это происходит не в лучшую, а в худшую сторону.

"Теперь, если ребёнок в Португалии придёт к маме с папой и скажет: "Я хочу быть в метал-группе", и если они начнут смеяться над ним и говорить: "С группой ты не достигнешь успеха", он может им возразить: "Нет, Moonspell достигли". Это своего рода созданный нами прецедент в Португалии."

Вряд ли будет преувеличением отметить, что обложка "Extinct" — наиболее брутальная в дискографии Moonspell. Расскажите об этой работе Спироса Антониу.

Ф.Р.: Это, действительно, очень брутальная обложка. Мы много беседовали с Сетом, но нанимать художника, это не заказывать пиццу, так что я обычно не говорю, что хочу, сыра, лука, тунца или что мне нравится. Я даю ему одну идею о чём альбом, и я даю ему демки, а затем он создаёт работу, отталкиваясь от нашей музыки, от её понимания. И он понял "Extinct" таким образом. То как я трактую его работу, он хотел показать женщину как... Это на самом деле не женщина, это немного странное существо, что-то среднее между женщиной и мужчиной, в моей интерпретации, разумеется. Когда он изображает, например, небольшую особь, жука или растение, то люди, которые не разбираются в искусстве или которые не проявляют интереса к исчезновению видов, могут прийти в замешательство от его работ. Есть очень известная история про уничтожение воробьёв Мао Цзэдуном. Он сказал, что птицы плохо влияют на злаки [улыбается], вероятно, он был сумасшедший. Так что люди в Китае начали ловить воробьёв, и когда не стало ни одной птицы, насекомые съели весь урожай из-за чего наступил великий голод. Этот поступок стал причиной голода миллионов людей, потому что сумасшедший малый уничтожил вид. И конец человечества, его вымирание — это тоже одна из тех тем, которую мы хотели затронуть на этом альбоме, это — важная тема, это — заявление, и я считаю, что музыка должна подымать такие темы, чтобы люди задумались над этим. Это дисбаланс, противопоставление малого большому и, я думаю, эта тема актуальна не только в нашей музыке, но она также присутствует и в нашей истории как группы. Люди иногда говорят: "Мы хотим видеть большую картину", но фанаты видят лишь небольшую картину.

Это была ваша идея сделать разные обложки для CD, винила?

Ф.Р.: Сет создал очень много работ, поэтому он получил разрешение делать всё, что ему захочется и он сделал эту брутальную обложку с вырванными конечностями. Да, они вырваны и это является частью искусства. Это не разговоры о шоколаде, тут мы говорим о чём-то непростом, о чём-то, что происходит сейчас, в реальном времени. Я считаю, он сделал много потрясающих работ, и я предложил ему сделать несколько разных обложек и представить всё это как некую выставку. Мы решили, что это было бы гораздо интереснее поклонникам. Я сказал: "Сет, ты решаешь, как будет выглядеть дигипак [улыбается], как будет выглядеть компакт-диск, но я решаю насчёт винила". И, полагаю, я сделал хороший выбор. Я хотел что-то вроде "To Mega Therion" Celtic Frost. Когда открываешь их винил, если вы когда-либо видели его, вы видите прекрасное произведение искусства, очень красивую картину Гигера [улыбается].

"Я считаю, если ваша жизнь связана с хэви-металом, вам не запрещено мечтать. У нас на родине мы достигли многих целей, о которых люди говорили мне прямо в лицо, что этого достичь невозможно, а это было возможно!"

В прошлом году состоялся релиз клипа к одноимённому треку альбома, это весьма впечатляющий и угрюмый ролик. Расскажите как проходила работа над видео.

Ф.Р.: Как только мы определились с обложкой мы сразу же решили заняться музыкой "Extinct". Мы связались со многими людьми, у которых отсутствуют конечности и, поверьте, находились те, кто говорил нам: "Вы с ума сошли? Вы просто хотите, чтобы эти люди выглядели как фрики". Нет, это чудо искусства, вдохновлённое такими фильмами, как "Воины". Тут можно найти много визуальных метафор, это очень метафоричный видеоклип с играющей трек группой. Трудно себе представить счастье людей, которых мы пригласили участвовать в съёмках. Дело в том, и я ненавижу подобное положение вещей в обществе, что до сих пор в 2016 году эти люди должны прятаться, словно прокажённые в Средневековье. А я считаю, что даже, если это что-то связанное с метал-группой, с чем-то странным, им нравится быть частью этого. И, на самом деле, много людей хвалили нас за привлечение этих людей к съёмкам. В частности, там был невероятный танцор, парень, у которого нет руки.

Тот, который в хорошей форме?

Ф.Р.: [Улыбается] Да, он танцор и он красивый мужчина. Был также парень, я думаю, что это у него от рождения (он взаимодействует с нашей главной героиней, женщиной с повязкой на глазу), у него нет ног и рук. Он актёр, декламировал мою поэзию, у него отличная жизнь, у него есть красивая подруга и совсем недавно он стал отцом, так что я послал ему СМС. Я считаю, что мир уродлив и нет никакого смысла скрывать это, мир не является совершенным или нормальным, мы не идеальны, мы не нормальны, как и люди вокруг нас. Поэтому Moonspell играет с запретным, что для нас, к слову, таковым не является. Для нас это проявление нашего искусства, проявление нашей брутальности, вымирания, и это также способ не шокировать людей, а показать им вещи такими, какими они есть на самом деле. И эти люди — не что иное, как пример всем нам. Особенно этот парень, который имеет свою насыщенную жизнь, он является настоящим примером стойкости. И тут всегда есть проблемы, я не знаю, как с этим обстоят дела в Украине, но в Португалии, как и с хэви-металом, — это то, что не вписывается в норму, хотя для меня, это не выходит за рамки нормы. Это наша норма, и мы должны принять это. И я много боролся в Португалии, вызвал большую полемику в интернете. Я считаю, так я узнал, как уметь постоять за свою работу, а с другой стороны — как быть способным бороться и принимать немного критики фанатов, да. Некоторые люди не любят этого [смеётся].

В конце марта вы назвали поведение журналистов португальской газеты Público [назвавших электроник/рэп-группу Buraka Som Sistema самым популярным за границей коллективом страны] — "музыкальным расизмом". В связи с этим расскажите, какой статус имеет тяжёлая музыка в Португалии? Есть ли поддержка от государства, публикации в крупных СМИ, трансляции по ТВ или радио?

Ф.Р.: Ну, это большой вопрос [улыбается]. Многие люди должны понимать, когда Moonspell только начинали выступать, много дверей для нас были закрыты из-за того, что мы метал-группа, это правда. Но в какой-то момент мы стали настолько популярны, что мы попросту сломали эти двери, наша публика сделала это. "Extinct" занял первую позицию в чартах. Только Мадонна пришла к этому [смеётся], к первому месту в чарте Португалии, и она попадала туда много раз. Я счастлив, потому что в наше время, по крайней мере, не только Moonspell, но в особенности Moonspell в Португалии что-то значит. Мы проводим здесь большие концерты. Не так давно мы договорились о концерте, который пройдёт 2 декабря на нашей первой площадке на шесть тысяч человек, что весьма неплохо. Так что, я считаю, если ваша жизнь связана с хэви-металом, вам не запрещено мечтать. У нас на родине мы достигли многих целей, о которых люди говорили мне прямо в лицо, что этого достичь невозможно, а это было возможно! [улыбается] И это Moonspell, и это та история, которую все знают.

В Португалии есть большая метал-сцена, с концертами, с отличными группами, с традициями, начиная с конца 80-х годов, я их всех знаю, со многими из них мы друзья, со многими — нет, вы знаете, в метал-тусовке всегда возникают споры. Но в конце-концов, когда дело доходит до публикаций в прессе… Знаете, у журналистов есть свои любимчики и когда я обвинял их в музыкальном расизме, то я не имел в виду группу, это её не касалось, группа, это группа, но люди поняли меня неправильно, но это интернет и фанаты, а они очень эмоциональны. Так вот, этот журналист написал статью, в которой очень грубо, непрофессионально сводится к минимуму карьера Moonspell, безусловно, самой известной, вместе с Madredeus, группой Португалии за границей. Поступая так, журналисты проигнорировали многие гастролирующие группы: More Than A Thousand, Sinistro и прочие португальские рок и метал-коллективы, которые выступают за рубежом, пытаясь пробить себе дорогу. Я считаю, что это неправильно, и, да, я на это отреагировал, вызвав чертовски большую полемику в Португалии, но я до сих пор настаиваю на том, что это — расизм в музыке. Ведь расизм — это не только дискриминация по цвету кожи, расизм — это отрицание чужого стиля, культурного, субкультурного или как бы это не называлось. И говорить подобные вещи, что они [группы] не имеют никакого социального, культурного влияния, послушайте, я встречаю людей из Украины, я узнаю о них из-за Moonspell, то есть, если это не культурное влияние, тогда что? Это была моя большая борьба и многие люди критиковали меня, я говорил от имени Moonspell, потому что я не являюсь ничьим адвокатом. Я считаю, другие группы тоже должны были высказать своё мнение, но такова португальская метал-тусовка, как мы это называем, "у португальцев нехватка собственного мнения". Они много говорят, но они боятся высказать другим своё мнение. Мы 50 лет находились под фашистским режимом и это до сих пор в нашем сознании. Если я не согласен с ним [журналистом], мне плевать, является ли он одним из самых известных музыкальных репортёров Португалии, потому что, я считаю, что он был неправ, и это было в принципе неправильно говорить об этом в Facebook. Но Facebook для меня не важен. Я думаю, это стало прецедентом в Португалии и метал-музыке, но, к сожалению, нас немногие поддержали, они упустили свою возможность, но я — нет. И вдруг, мы появились во всех газетах, получили награду Sociedade Portuguesa de Autores за "Extinct" как лучший альбом и забронировали арену, так что иногда стоит баламутить воду. Это как с пастой, которую нужно встряхнуть.

Я считаю, что ситуация с металом могла бы быть лучше и многие люди должны отмежеваться от всякой галиматьи и обратить внимание на достойные португальские группы. И метал-журналисты в том числе. У нас есть группа под названием Ironsword, они играют варварский пауэр-метал в духе Manowar, и у них не плохо идут дела за рубежом, но о них не пишут португальские метал-журналы, совсем как о Moonspell в самом начале карьеры, и мы страдаем от этого с начала 90-х годов. И этого я не понимаю о Португалии. К счастью, мы перебороли все препятствия и игнорирования, и мы сделали это для нас и наших поклонников. Да, мы хотим быть частью музыкальной истории Португалии. Мы много работали ради этого и не хотим бесследно исчезнуть.

Можно ли утверждать, что благодаря вашему успеху отечественные СМИ всё-таки стали уделять больше внимания другим португальским метал-командам?

Ф.Р.: Я с тобой согласен. Но журналист видит лишь то, что хочет. Мне больше всего нравится добиваться не звания группы, первой продавшей тысячу записей, а нечто более важного, например, для меня важно, что сегодня в Португалии ребёнок может сказать своим родителям: "Я хочу создать метал-группу", я так когда-то сказал своим родителям, и они мне ответили: "Заткнись! Ты с ума сошёл! Иди постригись и найди работу или иди учиться!". Позже я оказался в группе [улыбается]. У меня не было тогда аргументов, я мог бы рассказать им о Bathory или Metallica, но они не знали об этих группах. Но теперь, если ребёнок в Португалии придёт к маме и папой и скажет: "Я хочу быть в метал-группе", и если они начнут смеяться над ним и говорить: "С группой ты не достигнешь успеха", он может им возразить: "Нет, Moonspell достигли". Это своего рода созданный нами прецедент в Португалии. Я считаю, что гораздо важнее и значительней первой позиции в чартах — создать социальный эффект. И это социальный эффект — метал стали воспринимать как способ жизни и работу.

А как насчёт вашего ребёнка, он хочет играть в метал-группе?

Ф.Р.: Ну, мой ребёнок просто хочет веселиться, быть счастливым и играть с динозаврами [улыбается]. Конечно, он имитирует отца, так что у него длинные волосы, и он очень любит метал, ему также нравятся другие жанры музыки, но он любит Moonspell, Hevisaurus, Motörhead и Twisted Sister. "I wanna rock" — его любимая песня, потому что она была в мультфильме "Губка Боб". Но я предоставляю ему свободу выбора, я считаю, что сейчас происходит процесс познания, в том числе и для нас, как родителей. Сейчас я сосредоточен только на игре, обучении, в том числе и манерам, но это достаточно беззаботное обучение. Моя задача — предоставить ему возможность самому решать: что хорошо, что плохо и что правильно. Тогда и посмотрим. Полагаю, у вас, ребят, пока ещё нет детей? [Улыбается] Что ж когда-нибудь вы увидите, что это большой процесс, и чем больше свободы при выборе пути, тем лучше. Некоторые люди спрашивают меня: "Вы хотите, чтобы он был музыкантом?", а я отвечаю: "Я не возражаю, если он захочет стать музыкантом", я часто говорю это, но я не буду его побуждать к этому.

И вы такой: "Только не играй Babymetal!"

Ф.Р.: [Улыбается] У меня нет никаких планов насчёт него. Он просто обычный ребенок. Я думаю, это здорово, потому что многие люди говорят ему: "Ты будешь артистом, как твой папа или как твоя мама", моя жена солистка в португальской поп-группе [Соня Таварес, Фернанду снялся в видеоклипе её группы Hoje]. Мы на это отвечаем: "Почему? Может быть, он станет адвокатом". Время покажет.

Также Фернанду Рибейру рассказал нам о своих трёх любимых вещах, связанных с Португалией. Читайте о них в нашей новой рубрике "Tastemaker".

Беседовали — Anastezia и Юрий Сомов
Редакция благодарит Napalm Records, команду Moonspell и концертное агентство HMG за помощь в организации интервью